Я не вижу большой разницы между футбольным чемпионатом и президентскими выборами. В обоих случаях имеет место быть дорогостоящее мероприятие, чрезвычайно волнующее лузеров, но, прошу заметить, исход его совершенно не зависит от их воли. Всё, что могут лузеры - вопить, хлопать себя по ляжкам и пить пиво. Впрочем, в случае футбольного чемпионата народ всё-таки может сильнее повлиять на его исход, чем в случае президентских выборов - игры камерной, хотя и публичной.

От последних футбольных побед нашей сборной у меня осталась недурная копия часов "Вашерон Константин", взятая на память у молодого человека лет шестнадцати, не справившегося - сужу по характерному аромату - с бутылкой виски. Благосостояние определённой части населения, безусловно, растёт - я сужу, разумеется, не по самой вещице (в общем-то, довольно вульгарной, как всякая копия, пусть и хорошо сделанная - но меня в таких вопросах обмануть сложно), а по тому, копию чего возжелал приобрести отрок. В двухтысячных такие обычно интересовались "Ролексами".

Вопрос лишь в том, растёт ли, вслед за материальным и символическим потреблением, внутренняя культура. Я позволил бы себе в этом усомниться. Так, тот же молодой человек носил с собой iPod с совершенно кошмарным набором записей - я просто не смог это слушать, увы. Если бы у меня было больше времени, я записал бы юноше что-то приличное из своей коллекции арт-рока, но, увы, времени, как всегда, не достало: чёрт занёс на ту улицу сотрудников правоохранительных органов (кстати сказать, крайне безвкусно одетых). Общение с ними не входило в мои планы. Я бы даже сказал, что общение с ними и им подобными не может войти в мои планы никогда - если бы не немощь естества, вынуждающая иногда покоряться тому, что они называют "силой".

Среди прочих трофеев - недурная водка, немного денег, а также забавный длинный шарф цвета испуганной мыши.

Я потратил время, чтобы заменить в предыдущей записи слово "вульгарно" на слово "безвкусно". Ошибка такого рода, как и любая другая ошибка в самовыражении, наносит неприметный, но существенный вред духу позитива, подтачивает личность, неким образом искажает и уродует ту тончайшую связь между внутренним и внешним, которая так важна для человека гармоничного.

Дарю вам мысль, друзья мои. Ошибайтесь во всём, - кроме самовыражения. Тут ошибки воистину губительны, ибо гибнет самое важное.

Можно ошибиться при покупке или продаже, при выборе места работы, женщины, религии, дороги. Такие ошибки и неизбежны, и поправимы. Нельзя ошибаться в словах и жестах.

Тот, кто понимает это, гораздо меньше ошибается и во всём остальном.

Некий доброжелательно настроенный - хотя, судя по одной детали, и принимающий меня за ворону, рядящуюся в чужие перья, что смехотворно - читатель указал мне, что в этой записи я забыл закрыть открытые кавычки. Я прислушался к его мнению - и кавычки закрыл.

Однако этот малозначительный сам по себе эпизод, понятый в контексте предыдущей записи, наводит на мысль о том, что надо бы сделать разъяснение. Говоря об ошибках самовыражения, следует обращать внимание прежде всего на ошибки, так сказать, внутренние, когда фальшивит самая суть. Ошибки же внешние и случайные не заслуживают большого внимания и могут быть даже по-своему милы, а то и необходимы - не побоюсь этого слова. Смешная опечатка, пятно на брюках, или, скажем, неудачное уринирование в подворотне при нежелательном присутствии критически настроенных дам или милиционеров - это всё, хотя и считается страшным оскорблением вкусов или приличий, на самом деле является всего лишь мелкими, привходящими обстоятельствами. Я уверен, что пьяный Пушкин, освещённый кривым неверным светом сального огарка, в облёванных панталонах, туго мыча от накатившего вдохновения, вполне мог написать корову через ять. Но даже в таком состоянии он не назвал бы "безумное наслаждение" - "неземным". А если бы он и сделал это, он тут же, досадуя, исправил упущение, и потом долго и сосредоточенно напивался бы, вслушиваясь в себя - неужели начал изменять талант, неужели в сердце трещина?

Гений может ошибаться во всём. Кроме своего гения. Hic Rhodos, и тут должно быть трепетно-неприступным - как скала под ветром, как девственница перед соблазном. Тут всякая ошибка - измена.

Будьте же тверды, как говорил Заратустра. Тверды - в главном. И снисходительно-мудры - во всём остальном.